Я родилась в самом центре Москвы в очень разносторонней семье. Папа — психолог и программист, разработчик искусственного интеллекта. Мама — учительница: филология, история, религия. Бабушки мечтали стать переводчицами, но работали педагогами и инженерками. Дедушка бредил авиацией и посвятил жизнь испытаниям самолётов. 

Другой дед получил в военной академии диплом переводчика-синхрониста, но пользоваться им не стал: вместо этого занимался в Генштабе созданием спецсооружений на случай ядерной войны и работой по её предотвращению.

Первые деньги я заработала стихами: получила за них премию правительства Москвы. В пятнадцать пошла на курсы редких языков МГИМО — мне достался турецкий. Через два года сдала историю на сто и поступила на факультет международных отношений. Это было счастливое время: у нас преподавали и выступали люди, чьи имена знает весь мир.

Возможность воочию видеть мировых лидеров — от глав государств до отца Гугла — позволила мне отбросить иллюзию, якобы на мир влияют только какие-то выдающиеся сверхлюди. Нет, почти все они поразили меня своей… обычностью. Люди как люди. Это одновременно разочаровало и обнадёжило: значит, не надо делить мир на нас и на них — а главное, нет смысла ждать, пока кто-то другой поменяет его к лучшему. Надо просто брать и делать.

Дальше была работа в правозащитных организациях, синхронный перевод и годы независимых исследований. А ещё — один из первых московских блокчейн-стартапов, где я в далёком 2015-2017 с наслаждением писала финтех-аналитику и обозревала перспективы ИИ, параллельно учась переговорам и диалогу у специалистов из Нансеновской академии (Норвегия) и института международных отношений Clingendael (Нидерланды).

Диалог — это практика, где люди с несовместимыми картинами мира садятся в один круг и работают над улучшением ситуации, затрагивающей их всех. Круги с мирными жителями, чьих судеб коснулась та или иная война (и осознание, как их, войн, на самом деле много), показали мне важное: наша психика вынослива и выдерживает почти невозможное, а люди, три дня назад желавшие друг другу смерти, могут найти общий язык и увидеть друг в друге человека, если приложат взаимные усилия. Это меня окрылило.

Моей главной рабочей радостью все эти годы оставался перевод, особенно синхронный. Банки и кинофестивали, think tank’и и психологические центры, МИДы и даже ООН — с кем только я не успела поработать с 2013-го! Преподавать — язык и не только — я начала тогда же: в родной московской школе, London Gates, Летово, а потом в своей школе для многогранных Ex Professo.

Писать я не переставала никогда. Стихи, эссе, проза, иногда рисунок... Два курса писательской магистратуры — сценарного мастерства и creative writing — в НИУ ВШЭ прервались посреди пандемии, когда моя психика отказалась принимать смерть седьмого подряд из близких. Руководительницы уговаривали остаться, но сил не было даже на то, чтобы ноги переставлять при ходьбе. Тогда это ощущалось провалом. Оказалось — дверью куда-то, куда мне было просто необходимо.

Горе, боль и невыносимость собственных чувств привели меня к глубочайшему погружению в исследования психики. Через много лет (сейчас идёт девятый) психотерапии я обнаружила, что нейроотлична: у меня есть все признаки гипервербального аутизма, СДВГ и кПТСР. Половина того, что я всю жизнь считала своими багами, оказалась альтернативным способом жизни, в котором есть море силы и красоты, стоит лишь их осмыслить и дать им место.

С 2015-го я также занималась историей Красного и Большого террора: архивные документы, поездки в лагерные места, исследования мест массовых тайных захоронений. Чтобы перевести свой интерес в академическое русло, в 2021 я поступила на совместную программу Шанинки и университета Манчестера по истории советской цивилизации — но незадолго до выпуска вновь отчислилась: на этот раз из-за желанной и очень счастливой беременности.

Растить внутри себя новую жизнь, погружаясь в насильственные смерти прошлого и наблюдая волну новых насильственных смертей настоящего, ощутилось несовместимым, и я благодарна себе за то, что смогла полностью перенести свой фокус внимания на жизнь. Sinite mortuos sepelire mortuos suos.

Беременность и материнство стали моим самым волшебным временем. За эти годы я создала блог и собственную онлайн-школу, собрала бета-версию приложения для счастливой нейроотличной жизни и сделала то, о чём всегда мечтала: написала книгу! Прорывную книгу о психике, которая готовится к изданию в 2027.

Сейчас сыну три. Я веду группы равной поддержки для нейроотличных — в них участвуют люди из пятнадцати стран. Дорабатываю приложение перед масштабным запуском в сторах. Играю на пианино, учусь петь и писать собственную музыку. Обживаюсь у моря, жить на котором мечтала много-много лет.

Что же объединяет все эти части меня? Наверное, я всю взрослую жизнь ищу (и нахожу!) ответы на вопрос: как психика выдерживает то, для чего не была предназначена — войну, насилие, токсичную среду — и что мы, лично мы, можем сделать, чтобы помочь себе и друг другу сохранять устойчивость, человечность и способность быть счастливыми, что бы с нами ни происходило.